Блог геодезиста

Прощание с туманом

Несмотря на трудные маршруты, частые дожди и яростные атаки комаров, два месяца на площадке будущей Канкунской ГЭС промелькнули, как несколько ярких дней. Все намеченные работы мы закончили в срок, к плановому прилету вертолета. Трудно было? И да, и нет. Как признался Юра Спиридонов, с годами рюкзак становится все тяжелее, а горы все выше. Но выше становится и наша ответственность за природу и за качество выполненных работ. Канечно, в первые дни было тяжело физически, потом втянулись. Через какое-то время трудности забудутся, и останется в памяти ощущение, что было интересно работать. что природа здесь нова для нас и целительно, что мы прошли этот участок жизненного пути достойно.

А ночью накануне нашего отлета плотный туман снова подкрался вплотную к геодезическому балку. Будто что-то живое и донельзя любопытное вслушивалось в наши разговоры, пытаясь выяснить, зачем два с лишним месяца тому назад прилетели на вертолете эти люди, зачем лазали они по всем окружающим горам со своими непонятными приборами? Что они замышляют на будущее – хорошее или плохое? А может, туман просто хотел попрощаться с нами, как со старыми добрыми друзьями?…

Плюсы и минусы

Створы плотин будущей Канкунской ГЭС: каменно-набросной и бетонной… Пока не ясно, какой отдадут предпочтение, но они уже закреплены нами по обоим берегам, и просеки просматриваются от воды, где шумит и бурлит на камнях стремительный Тимптон.

Мне и раньше не раз и не два приходилось задумываться о плюсах и минусах большой гидроэнергетики. С одной стороны, строительство ГЭС в такой тьмутаракани обойдется в копеечку. Даже сейчас доставка персонала, продуктов, снаряжения, горючего и переброска бурового оборудования со створа на створ вертолетом требуют немалых затрат, а потом начнутся детальные изыскания на выбранном створе, прокладка десятков километров подъездных дорог, поселки, карьеры, транспорт, бетонное хозяйство и, наконец, само строительство в столь суровых условиях. Ну, положим, затопление ложа будущего водохранилища в этом узком каньоне не нанесет сколь-нибудь серьезного ущерба ни природе, ни практически отсутствующему местному населению. А с другой стороны – новый благоустроенный поселок изыскателей и работа на период строительства для сотен и даже тысяч коренных жителей, транспортные коммуникации, новые предприятия, разработка полезных ископаемых. Что греха таить, европейская часть страны уже во многом истощила себя, и путь экономического развития нашего государства лежит сюда, в Сибирь. Тот же геолог-якут Юрий Кузьмин это прекрасно сознает, а вот местная газета “Просто Нюрка” (название, видимо, происходит от Нерюнгри) пишет о надвигающейся экологической катастрофе и уничтожении запасов “чистейшей тимптонской воды, по составу соответствующей человеческой крови”. Где им знать, что красноватый этот цвет и приторный вкус определен торфяниками, а водохранилище станет естественным отстойником и фильтром для воды? Да, для каждой новой ГЭС история противостояния специалистов и дилетантов начинается заново.

Трудовые будни

Быт изыскательского лагеря не отличается особым разнообразием. После плотного завтрака в столовой, меню которой находится в прямой зависимости от того, давно ли прилетал вертолет, мы уходим на очередной маршрут, буровики уплывают на свою смену в район створов, а геологи – кто с ними, кто – на месторождения стройматериалов. У гидрологов свой лагерь возле гидроствора с натянутым между берегами тросом, да и работа преимущественно там же. Кроме замеров по несколько раз в день уровня воды от свай водомерных постов, они то и дело определяют расходы проходящей через створ воды: при самом низком уровне, при промежуточных, при паводках. Так, после нескольких дождливых дней уровень воды в Тимптоне подскочил аж на 11 м – и обычно не очень впечатляющая мощью река ревела и бесновалась, неся многочисленный древесный мусор и вырванные с корнем вековые деревья. Да, несколько таких паводков вполне способнызаполнить будущее водохранилище глубиной в две сотни метров.

Обедаем мы обычно вдали от лагеря, но в семь часов вечера стараемся подтянуться к ужину. Переодеваемся, развешиваем промокшую от пота одежду – и в столовую. Здесь можно узнать хоть какие-то новости: о сроке прилета вертолета, о новых заданиях, полученных по спутниковому телефону, о забредших в лагерь гидрологов медведях. Телевизоры есть, но пока не работают – не отлажен терминал связи. Развлечений не так уж много. Можно хоть каждый день топить баню, можно пользоваться скопившейся после забывчивых читателей небольшой, но очень интеллектуальной библиотекой, можно через ноутбуки просматривать фильмы на компакт-дисках. Правда, из-за экономии горючего электроэнергию включают вечером только часа на два-три. А любители природы могут побродить с удочкой или собирать морошку и голубику, так как брусника и клюква поспевают только к концу августа. Но тогда уже нередки по вечерам и заморозки.

Юра почти все вечера занят обработкой измерений. Я же пишу давно задуманную повесть, потому как работается здесь, вдали от телевизора и рутины цивилизованной жизни, просто замечательно. Иногда беседуем за долгим чаепитием с геологом Юрием Кузьминым. Он единственный здесь якут – и крайне интересная личность: увлекается йогой, многое может рассказать о шаманизме и обычаях коренного населения.

Частый гость в нашем “геодезическом” балке и главный геолог Ирина Красовская, появляющаяся с очередными производственными заданиями или за консультацией по GPS-навигаторам, широко используемым в настоящее время и геологами. Захаживали и водные туристы из далекой Белоруссии, сплавляющиеся на резиновом катамаране по Тимптону. Да и нам, четверым жильцам балка, всегда есть о чем поговорить…

Кисель из комаров

Конечно, современные методы геодезии трудно сравнивать даже с теми, что существовали всего полтора десятка лет назад. В нашем распоряжении электронный тахеометр “Лейка”, способный выполнять измерения расстояний с точностью до миллиметров, и спутниковые геодезические приемники глобальной позиционной системы, определяющие координаты с точностью до нескольких сантиметров. Но высокие точности требуют столь же высокой квалификации. Как шутит Юра: “Самая работа для пенсионеров: установил треногу с приемником над знаком – и отдыхай час-полтора, пока тот автоматически выполняет измерения”. Только есть несколько “но”! Нужно грамотно построить всю схему расположения долговременных знаков геодезического обоснования и грамотно привязаться к государственной сети. Необходимо выбрать оптимальное время суток для наиболее качественных измерений, ибо количество и расположение спутников над узким каньоном может оказаться недостаточным или неудачным для требуемой точности. Надо четко определиться, где заложить этот знак, чтобы он отовсюду был виден, и чтобы к нему удобно было добираться. Требуется правильно ввести все поправки при обработке результатов измерений и при уравнивании полученной сети.

Это, так сказать, техническая сторона, а существует еще и человеческий фактор. Знаки расположены на трех уровнях: вдоль воды, на склонах и поверху – на плато. От воды это 300-900 м по высоте. И если понизу помехой являются скальные прижимы или с наступлением тепла превратившаяся в полметра чавкающей грязи мерзлота, то на склонах – это крутизна, оплетающий ноги густой ягодник, непролазный кустарник и предательски подвижные осыпи-курумники. На плато же сплошные заросл стланцевого кедрача или бесконечные болотца. Ко всему этому полчища беспрестанно атакующего со всех сторон гнуса. Если при общении по рации слышишь, как твой собеседник закашлялся, значит, он слишком глубоко вдохнул этот “кисель” из воздуха и разнообразных кровопийц…

Оленьими тропами

День в разгаре, начало июня – тепло. Проектировщики, пообедав, на двух лодках отправляются на створ, где на разных берегах работают два буровых станка, потом долго и тщательно изучают цилиндрические керны скальных пород, извлеченные из уже пробуренных скважин. Из разговоров ясно, что основные параметры станции уже определены: мощность более 2 млн. кВт, а высота плотины 208 м. В общем-то, вырисовывается вполне приличная, даже по современным масштабам, гидростанция. Вот только будет плотина каменно-набросной или бетонной, пока не ясно. Все упирается в отсутствие поблизости значительных запасов песка для производства бетона. Мелководная, со множеством перекатов река в качестве транспортного пути вообще не рассматривается. А в результате сегодняшнего осмотра ниже по течению намечено еще два створа: для каменно-набросной и бетонной плотин. То есть работ нам, геодезистам и геологам, прибавится.

Почти каждое утро, выходя из своего балка, мы окунаемся в плотный белый туман. Сквозь него невозможно разглядеть ни окружающие горы, ни шумящую где-то реку. И невозможно предугадать: то ли туман вскоре рассеется, проявив, словно цветную фотографию, окружающий пейзаж с безоблачным синим небом и зажатой в узком каньоне светлой рекой, то ли превратится в нудных моросящий дождь…

По нашим расчетам, если не внесет серьезные коррективы погода, работать нам рпедстоит до середины августа. Эти работы включают в себя развитие высокоточной опорной геодезической сети, вынос в натуру двух добавленных створов, разбивку более сотни буровых скважин и привязку уже пробуренных, закрепление нивелирных полигонов и привязку водомерных постов. И еще множество более мелких, а иногда и просто непредвиденных работ. Территория изысканий – не только четыре альтернативных створа будущей гидростанции, нои подъездные дороги, карьеры камня, галечника, суглинков, песка, площадки поселка изыскателей и поселка будущих эксплуатационников. И нужно еще по картам среди притоков и вершин отыскать реперы государственной нивелирной сети и триангуляционные пункты планового обоснования. Основная трудность даже не в том, что до самого удаленного месторождения строительных материалов десяток километров и перепад высот составляет километр, а в полном отсутствии троп и невозможности преодолевать на лодке непроходимые перекаты. Все на себе, а маршруты – по труднопроходимым склонам и скальным прижимам.

Только вертолетом можно долететь

Предложение поехать на изыскания для новой гидростанции в Якутии было неожиданным. И не мудрено: где наши Саяны, и где Якутия! В прежние времена любая изыскательская экспедиция формировалась основательно: пока возводилась база, подбирался комплект специалистов всех профилей из других экспедиций. Как правило со своим оборудованием, ибо желающих поработать на новом объекте всегда было достаточно. Сейчас старые традиции разрушил вахтовый метод, да и преемственность практически утрачена, так что собирают людей с “миру по нитке”.

Мы с Юрой Спиридоновым из почти вымершей породы гидроизыскателей – была когда-то такая достаточно распространенная профессия. У нас вся жизнь связана с гидростанциями: помимо изысканий под Саяно-Шушенский гидроэнергокомплекс, на Юрином счету едва ли не два десятка больших и малых ГЭС, да и у меня набирается немало построенных и не построенных по Сибири и Бальнему Востоку.

Поездом до Нерюнгри везем с собой все необходимое: геодезические приборы, ноутбуки, навигаторы, рации, да и остальную походную амуницию с расчетом на весь летний сезон. В Нерюнгри нас ожидает машина, чтобы доставить на перевалочную базу ООО “Комплексная изыскательская экспедиция № 13″ в поселке Чульман. Дальше к будущей Канкунской ГЭС – а это ще полторы сотни километров вниз по притоку Алдана  – можно попасть только вертолетом. И видавший виды Ми-8 заполняют, как говорится, “под завязку”: кроме нас, в изыскательский лагерь летит большая группа проектировщиков из Санкт-Петербурга во главе с главным инженером проекта Александром Васильевым.

Почти час летим над унылой, с бурыми проплешинами, плоской поверхностью. По ней разбросаны редкие лиственницы да вспыхивающие искрами крошечные озерца воды. Изредка извилистые ручьи, полностью скрытые узкой полосой кустарника, да редкие речки с пенными перекатами и обрывистыми берегами. И абсолютно никаких следов человеческой деятельности, только сходятся и расходятся, образуя сложную паутину, оленьи тропы. Накоенц вертолет делает большй круг над районом исследуемых альтернативных створов и устремляется к узкой вырубленной террасе на левом берегу речки Тимптон. Медленно и осторожно садимся на сооруженную из бревен площадку-настил. Все – мы на месте!

Разведка будущих створов – начало начал любой гидростанции

Когда пускается новая ГЭС, проектировщикам, гидростроителям, конструкторам и производителям оборудования говорят много добрых слов. А вот изыскателей, как правило, не вспоминают. Однако, разведка будущих створов – начало начал любой ГЭС. Сегодня “Вестник РусГидро” публикует очерк об изыскательской экспедиции на реке Тимптон, где в недалеком будущем компания РусГидро начнет строительство Канкунской ГЭС.

Изыскатели, изыскательские судьбы, изыскательские дороги… В чем измерят их: в годах, в километрах, в построенных станциях? Правильнее, наверное, в гидростанциях. Не все они, правда, будут построены, но ведь качество изысканий, мера ответственности, затраченные усилия одинаковы. В том и состоит специфика изысканий, что их нельзя примерять к перспективе: построят гидростанцию или нет? Каждый раз множество специалистов начинают с первого колышка, а заканчивают проектом: предварительным или уже детальным, окончательным. Так что трудовая биография большинства изыскателей состоит как из возведенных гидростанций, так и из тех, к проектам которых вряд ли когда-нибудь вернутся.